Вирус Тьмы, или Посланник [= Тень Люциферова крыла ] - Василий Головачев

— На самом деле все гораздо сложнее. Но если представить Шаданакар в образе человека, а вас, меня, да и Люцифера, — микробами, то «начало» Веера будет находиться, скажем, в пальцах ног, а «конец» — в пальцах рук. Таким образом, пальцы рук могут находиться буквально рядом с пальцами ног, но их всегда будет разделять…

— Суфэтх! Внешнее пространство.

— В точку. А для Шаданакара это континуум Большой Вселенной. Теперь займемся вашим другом…

— Минуту. Последний вопрос, честное слово! Почему Семерка магов отбирается произвольно? Ведь по сути для такой операции, как «лечение рака», необходимы маги-воины, специалисты.

— Вы правы. Из вашей Семерки только Уэтль профессиональный воин-«фагоцит», всегда готовый постоять за хозяина. Может быть, и неосознанно. Остальные ваши друзья — великие мастера, творцы, созидатели, а уж потом — воины. Но это большой роли не играет, потому что, когда возникает задача защиты Родины, воинами становятся все! Это еще один Закон Веера Миров, который не признается Люцифером. И совершенно напрасно. — Александр повернулся к Люциферу. — Ты свободен!

Люцифер выпрямился, в глазах его снова клубилась Тьма. Абсолютная ночь!

— До новых встреч, маги.

— Вы его… отпускаете?! — привстал с кресла Никита.

— Ты не понял, — сказал Александр усмешливо, разглядывая плывущую фигуру Люцифера. — Ты свободен в пределах Большой Вселенной, то есть за пределами Шаданакара. Прощай.

Демон, не веря, глянул на смуглолицего представителя Соборной Души Веера, хотел что-то сказать, протестующе взмахнул рукой и… исчез. И сразу Никита почувствовал огромное облегчение, словно с души упала неимоверная тяжесть, не позволяющая радоваться и быть свободным.

— Вы его?…

— Удалил, как скальпель хирурга удаляет, отсекает опухоль.

— Значит, мы были… не нужны?! Семеро?

— Ошибаетесь. Если бы не вы, отвлекшие на себя все силы Люциферовой команды, я не успел бы подготовиться. Но ваша миссия еще не закончена. Веер действительно находится на грани коллапса, и потребуется немало сил и времени, чтобы процесс этот остановить. Больше, наверное, чем для освобождения Ксении. Если, конечно, вы сделаете выбор. Кроме того, Великие игвы — тоже ваша забота. Как и ликвидация Болота Смерти — умерших вселенных-хронов.

Никита задумался.

— Вы поставили меня к стенке… но я согласен!

— Тогда мы скоро свидимся, Посланник, вернее, маг-новичок. Ждите вестей. — Александр тоже исчез. Уровни контакта смешались в один, принадлежащий сверхсознанию Единого. Сухов, еще ощущая объятие Александра, только сейчас сообразил, что ему мешало в разговоре с Люцифером и Александром: мысли Такэды и чувства Ксении. Они не всегда реагировали на слова Создателя Хаоса так, как Никита. Но отторжения, расщепления личности контактера, землянина-человека, не произошло, значит, Толя и Ксения чувствовали почти то же, что и он.

План визуального контакта также изменился.

Люцифер снова предстал черной глыбой тьмы с человеческими очертаниями на фоне «звездного» сверкания своего обиталища. «Вирус» равнодушия, «незаконный» сын Большой Вселенной, удравший в одну из Метавселенных. За что? За какие прегрешения? Может быть, за отрицание или несоблюдение какого-нибудь универсального закона жизни Большой Вселенной? Скажем, Закона Любви?

Черная тень взмахнула крылом, поколебав пространство, растаяла. «Скальпель» Семерых, направляемый сознанием Шаданакара, отсек Люцифера от Единого, выбросил в Суфэтх.

«Он выкарабкается, — мелькнула мысль. Человеческая мысль. — И поймет, что жил ущербно. Или не поймет?!»

Семеро молчали. Да и кто мог ответить на этот вопрос? Бог? Вселенная? Или только время?…

* * *

— И Веер был спасен, и Семеро разошлись по своим Мирам, чтобы продолжать начатое… — Голос матери пресекся.

Сын удивленно глянул на нее: по щеке матери ползла слеза, но сама она улыбалась.

— Ма, ты чего плачешь? А па скоро приедет?

— Скоро, — ответила Ксения. — Он в пути, но скоро придет, сынок.

— Из Шакара?

— Из Шаданакара, сынок.

— А он один приедет или с дядей Александром? Я его люблю, ма, дядю Александра. Он добрый и красивый!

Ксения снова улыбнулась, смахнула слезу.

— Да, дядя Александр очень красивый. Но ведь па красивее!

— А наш па волшебник или колдун?

— Волшебник, волшебник. Вырастешь, сам станешь волшебником. Спи, малыш, уже поздно.

— И сам спасу Веер, — пробормотал сонным голосом сын. И от тихого голоса его с тонким звоном лопнул бокал на столе, вздрогнули стены комнаты, качнулся многоэтажный дом, с гулом содрогнулась Земля, невидимая сила на мгновение задержала бег планет и заставила Вселенную с удивлением прислушаться к самой себе.

Февраль 1991 — сентябрь 1993 гг.